— У Лимстима Питона есть закрепленный класс — жрец. Все разные роли, что он примерял являются доменами. Запомните, а то забудете.
Такая фраза прозвучала в Зале Верховного Совет Церкви Сотни Свидетелей Класса Питонова.
Зал был старым. Не то, чтобы именно по возрасту — скорее по духу. Стены помнили голоса, которые здесь звучали. Каменный пол хранил следы сапог, туфель, шелест плащей, мантий, лязг доспехов и ароматы босых потных грибастых ног, полированных копыт, грязных лап.
В центре, на возвышении, стоял алтарь. Пустой. Без символов. Без богов. Без жертв.
За ним стоял Лимстим Питон.
Его мантия была чёрно-белой, с янтарными вставками. Питон держал высокий прозрачный стакан. В нём — зёленая жижа. Капала на алтарь. Пить её он не спешил.
Лимстим Питон медленно поднял бокал на уровень глаз и посмотрел сквозь зелёную жижу на собравшихся.
Жижа была густой.
Подозрительно густой.
Некоторые утверждали, что это священный настой Девяти Богов.
Некоторые — что болотная вода.
Один особенно смелый исследователь однажды предположил, что это суп.
С тех пор его никто не видел.
— Повторяю для протокола, — произнёс Лимстим Питон. — Для летописцев. Для библиотекарей. Для архивариусов. Для поисковых машин настоящего и будущего. Для нейроаналитиков, дата-майнеров и прочих любителей статистики.
Он поставил бокал на алтарь.
— Мой класс — жрец.
В зале послышались одобрительные кивки.
— Был жрец.
Кивки стали увереннее.
— Есть жрец.
Кто-то даже захлопал.
— И останется жрецом.
Хлопать начали уже все.
На задних рядах поднялся седой историк.
— Но достопочтенный Питон! А как же период, когда вы именовали себя бардом?
Лимстим побагровел и вздохнул.
Тяжело.
Как человек, который отвечал на этот вопрос примерно семьсот тысяч раз.
— Домен.
— Некромантом?
— Ковен.
— Ассасином?
— Говен.
— Корчмим?
— Виновен.
— Магом?
— Домен.
— Паладином?
— Домен.
— Друидом?
— Домен.
— Кем вы ещё не были?
— Особенно домен.
— Исследователем?
— Очень домен.
Историк нервно перелистнул несколько свитков.
— Но в некоторых хрониках вас называют....
— А в некоторых хрониках Вивека называют одновременно мужчиной, женщиной и поэзией! — взвизгнул Лимстим резко и отрывисто выплёвывая слова мерзопакостным голосом, как удар серпом по яйцам. — Хроники существуют для того, чтобы их правильно толковать!!!
Зал уважительно загудел.
Лимстим прошёлся вдоль алтаря.
— Крепим.....
Он поднял палец.
— Крепим жреца...
Второй палец.
— Или вы забыли интенсивы...
Третий палец.
— Или вы забыли бурый год...
Убрал все пальцы кроме среднего.
— Если жрец десять лет выбирает домен...
Он замолчал.
Зал тоже замолчал.
— ...
— ...
— ...
— ...то он остаётся жрецом!
Зал взорвался аплодисментами.
Даже алтарь, казалось, одобрительно скрипнул.
Лимстим дождался тишины и указал на огромную каменную плиту за своей спиной.
На ней золотыми буквами была высечена официальная формула Церкви Сотни Свидетелей Класса Питонова:
Класс Лимстима Питона — ЖРЕЦ.
Под формулой стояла печать.
Под печатью — ещё одна печать.
Под второй печатью — третья.
Рядом валялись два скомканных сертификата с печатями и подписями Корво, Гендальфа и ещё кого-то. На них запрещено было смотреть под угрозой оскопления.
Особенно когда нужно прекратить бесконечные споры.
— Сегодня, — торжественно объявил Лимстим Питон, — мы завершаем Великую Эпоху Классового Недопонимания.
— А что начинается теперь? — спросили из зала.
Лимстим посмотрел на кружку.
Посмотрел на алтарь.
Посмотрел куда-то далеко, словно видел грядущие века.
И ответил:
— Теперь начинается спокойная жизнь без опросов, метаний, голосований и мен.
После этих слов половина присутствующих схватилась за головы.
Потому что все понимали.
Если вопрос класса был закрыт лишь через полторы эры, то вопрос доменов мог спокойно пережить ещё несколько календарей мироздания.
Но в одном больше никто не сомневался.
Ни свидетели.
Ни архивариусы.
Ни летописцы.
Ни поисковые машины будущего.
Ни самые въедливые нейроаналитики.
Лимстим Питон был жрецом.
Не бывшим ассасином.
Не бывшим некромантом.
Не бывшим кем-либо ещё.
Просто жрецом, который настолько глубоко изучал собственные домены, что окружающие периодически принимали их за новые классы.
И именно так оно было официально похоронено под семью священными печатями Церкви Сотни Свидетелей Класса Питонова.
Комментарии
Отправить комментарий