PŶTHØNÏZM | Кишечное жречество Лимстима Питона.

Приветствую тебя, уставший паломник. Присядь у огня, поправь дорожный плащ. Вижу, душу твою гложет древний вопрос: Кто такой Лимстим Питон? Какой его класс? Жрец ли? Безумец? Пророк? Шарлатан? И какому богу вообще мог служить человек, Который проповедь начинает молитвой, А заканчивает спором в трактире? Есть старые свитки. Есть храмовые хроники. Есть доносы прихожан, залитые вином. И если собрать их воедино — вырисовывается истина. Лимстим Питон — это жрец. Но не тот, которого ждут увидеть люди. Не сияющий святой в золотом кадиле. Не смиренный монах со взглядом телёнка. Не безупречный паладин в латах, который говорит только цитатами из писаний. Нет. Лимстим — жрец человеческого. Жрец слабостей. Жрец страха, смеха, усталости и надежды. Он знает, что человек приходит в храм не только за светом. Иногда человек приходит просто потому, что больше идти некуда. Пока другие проповедники читали псалмы, он сидел с прихожанами за одним столом. Пил дешёвое пиво. Слушал ...

«Самые жаркие уголки в аду оставлены для тех, кто во времена морального кризиса сохраняет нейтралитет». Чё-то там из "Инферно". Над Портом Эхо всегда висел смог. Неважно, осень это, зима или короткое, дождливое лето, смог был константой. Он пропитывал все: серые фасады пятиэтажек, обшарпанные вывески магазинов, угрюмые лица прохожих. Даже в душах местных жителей клубился этот грязный дым, мешающий вдохнуть поглубже и осмотреться, осознать себя. Увидеть хоть что-то хорошее! К слову, плохое в смоге тоже наблюдалось худо. Но зло, как известно, любит таиться, действовать из-под тишка и оно успешно пряталось в портовом городе, пронизывая его узкие улицы и вырываясь на широкие проспекты. Перспективы казались призрачными в этом плотном и густом тумане. Иван Питонов, бармен, которому было то ли уже за тридцать, то ли ещё под сорок, представлял собой отражение этой безысходности, словно в кривом зеркале. Каждый день он приходил в “Вонючий Гуч”, бар на задворках Порта Эхо, который как ...