PŶTHØNÏZM | Кишечное жречество Лимстима Питона.

— Ты жрец? Тебе конец. — Лимстим Питон расхаживал по скрипучему деревянному полу Аббатства Североземья в Невервинтере. Духовная семинария недавно закончила набор, и юные жрецы с трепетом внемали речам опытного жреца. Лимстим Питон пояснял за домен. — Обман, — голос его стал тягучим, как патока. — Это не просто ложь, болваны. Это искусство. Искусство притворства. Высшей магии быть тем, кем ты не являешься. Он набросил на плечи мантию — простой серый плащ, но в его руках ткань заструилась, меняя цвет. Серебряный. Чёрный. Багровый. Алый. Капюшон скользнул на лицо — и в следующую секунду Лимстим Питон исчез. Студенты ахнули. Потом он появился — за спиной у самого робкого послушника, положив руку на его плечо. В пальцах блеснул серп, которого секунду назад не было. Мастер-Ассасин. Призрак. Оскопитель. — Маска учит: никто не ждёт удара с заду, — влажно прошептал Лимстим Питон прямо на ухо бедняге, и послушник побледнел. — Сайрик учит: даже сама истина — величайшая ложь. А мы? Мы просто служи...

Таверна «Западный вельд» уже вовсю гудела, как пчелиный улей. Эрина ДжерАНУС развлекала гостей, нет не своим анусом, слава богам, но тоже громко и Лимстим Питон, привыкший спать до обеда весь извелся даже на третьем этаже в самом дальнем номере. — Что за люди! Орки! — не стерпел он и, накинув рясу на дряблое пузцо поспешил вниз по деревянному, скрипучему полу. Внизу, действительно, куралесили орки. Дворецкий графа, Шум гро-Йаруг, пытался на руках забороть бродягу Граклака гро-Буглумпа. Оба зеленых чудака на букву "м" разделись по пояс и кто тут дворецкий, а кто бродяга с первого раза не угадаешь. Эрина улюлюкала, принимая ставки. — Я плачу за тишину и покой! — рявкнул Лимстим. Но ему никто не ответил. Выходные и праздники в Скинграде отмечали с размахом и ворчливый жрец не тот, кому под силу это изменить. Так и не дождавшись реакции, Лимстим Питон выскочил из таверны, хлопнув дверью так, что вывеска с серпом и яйцами (звёздами) крутанула несколько раз солнышко. — Всех бы этим...

Лимстим Питон, скромный жрец из Глубокоглотья проснулся довольно рано, в обед. Он лежал на кровати и смотрел в потолок, подумывая, в какой храм ему пойти служить. Какой божественный символ ему лучше подходит по вайбу. Хотелось, чего-то такого, знаете ли, пикантного! С перчинкой! Кстати о перчинке. Вчера в таверне он ел куриные крылья с авернским красным перцем и ниже спины полыхала настоящая преисподняя. Врата могли разверзнуться произвольно, сами собой, выпустив наружу густую бурую лаву. Живот нещадно крутило, а потому стоило бы посетить каргу, которая притворяется апотекарием на своём Пути. Взять у неё желудочный кисель, например. Лимстим Питон пережил ещё один спазм и отправился за киселем. Погода в Голубоковводье царила что надо: туман застилал богатые улицы, моросил дождь, пахло свежей рыбой. Лавка травницы двумя кварталами выше. — Ах, как было бы славно выбрать Домен Бури и управлять погодой.— подумал Лимстим Питон, переводя дыхание. Его снова прошиб холодный пот, сфинктер попал ...

  Как я играл в Lineage 2 в далеком 2005 году. Как и наверное все - с одноклассниками, которым рассказали игру старшеклассники, которые прочитали про игру в какой-нибудь Игромании. До этого я играл из подобных игр только в Morrowind и, опять же, без сюрпризов, решил играть данмером (темным эльфом). Класс пока что был под вопросом. Я даже нашел красивые обои с темным эльфом волшебником. К сожалению, это оказался орк. Совсем не такой как я привык - без клыков. Все расы показались мне странными. Мой одноклассник целенаправленно выбирал светлого эльфа лучника, зная о существовании [B] Grade лука Bow of Peril. Все остальные выбирали кого хотят....кроме меня. Я качал всех персонажей, примеряя разные типажи, определяясь с образом. Какие рога лучше, прически, расы, тут рост не тот, этот раком бегает. В итоге коллектив сказал мне сделать PP (Человеческого баффера) чтобы не тратиться на баффы вторым персонажем, а основного я выберу потом, как определюсь. Так PP остался моим основным персонаж...

Братья и сестры Азерота, примите мою финальную исповедь. Это последняя, самая верная, самая правильная заключительная фаза выбора класса. Она завершена. Всё. Выборы класса окончены. Лимстим Питон наконец-то выбрал класс. Теперь не нужно спрашивать, какой класс у Лимстима Питона? Ответ - ЖРЕЦ. Но, обо всём по порядку. Я долго врал себе. Я перебирал классы, как меню в таверне, пытаясь угадать — что же заказать на этом пиру под названием «мой главный персонаж»? Но я был не прав. Всё это время я выбирал домен. Я смотрел на мага — на его динамику, порталы, стихии. Стихийный урон мне не нравился. Мне хотелось чего-то более характерного, хотя, признаться, всегда завораживал огонь. Однако темп… слишком скоростной для меня. Потом я склонялся к чернокнижнику. Тьма, демоны, чума. Мрачный вайб. Некромант, так сказать. Но он был так однобок в своей черноте, так безальтернативно мрачен. Разбойник-ассасин? Тени, кинжалы, черепа, при этом вполне можно быть завсегдатаем таверны. Мне понравилось всё. Я ...

Лимстим Питон выделялся в Аббатстве Североземья своим непокорным нравом. Пока другие жрецы в Штормграде стояли ровными рядами в Соборе Света, склонив головы перед сиянием Н'аару и читая молитвы о милосердии, Лимстим сидел в кабаке у канала, пил Даларан Нуар из грязной кружки и спорил о природе Света так громко, будто хотел перекричать колокола самого Собора. Он пил как бродяга из Западного Края. Ругался как докер из Пиратской Бухты. И проповедовал так, словно каждая служба — это драка в таверне за последний кусок пирога. Прихожане его боялись. Но приходили. Всегда приходили. Потому что обычные жрецы говорили о смирении. А Лимстим говорил о власти. О страхе. О том, как приятно видеть ужас в глазах врага, когда тот понимает: Свет не обязан быть добрым. Он не скрывал своих пороков. Наоборот — носил их как боевые трофеи. Когда Лимстим ушёл в Тень и объявил себя жрецом Бездны, Приорат превратился в какой-то полузаконный культ между храмом и притоном. По ночам из катакомб таскали ко...

Лимстим Питон никогда не был святым. И именно поэтому его помнили. Пока другие жрецы шептали молитвы над чашами с благовониями, Лимстим сидел в Приорате с кружкой дешёвого пива, стучал сапогами по столу и спорил о природе богов так громко, будто хотел перекричать колокола. Он пил как наёмник. Ругался как портовый грузчик. И проповедовал так, словно каждая проповедь — это драка. Прихожане его боялись. Но приходили. Всегда приходили. Потому что обычные жрецы говорили о смирении. А Лимстим говорил о власти. О страхе. О том, как приятно видеть ужас в чужих глазах. Он не скрывал своих пороков — наоборот, выставлял их напоказ как боевые шрамы. Когда он был Жрецом Домена Смерти, Приорат превратился в Притон Некроманта. По ночам из крипт тащили скелеты. В часовнях горели зелёные свечи. А сам Лимстим расхаживал среди могил с бутылкой вина и орал: — ТРЕПЕЩИТЕ! ТРЕПЕЩИТЕ, НАСЕКОМЫЕ! ПАДИТЕ НИЦ! ИБО Я — НЕКРОМАНТ! АСТРАЛЬНЫЙ КУДЕСНИК! ПРОРОК ДРЕВНИХ БОГОВ! КОЛДУН! ЕРЕТИК! МРАЧНЫЙ СТРИГОЙ! КРОВАВЫЙ...